. Из текста изъято одно предложение на политическую злобу дня, которое может кого-то обидеть.
«Деньги – это преступление. Делитесь по справедливости, но не отрывайте кусок от моего пирога. Деньги, как говорят, – корень всех зол сегодня».
Нет, это не про блиновских блогерш и даже не из убогого русского рэпчика. Это сингл с альбома «Тёмная сторона луны» группы Pink Floyd «Деньги», и вышел он точно 7 мая 1973 года – сами посчитаете в уме, сколько лет назад, если успели окончить школу до ЕГЭ.
Пластинка нам тогда взорвала мозг. Как раз у нас появились не только виниловые советские проигрыватели высокого класса, но и усилители с культовыми колонками S-90. Которые, как мы уже давно выяснили, были ничуть не хуже такого же «японца» Technics (но мы-то, понятно, мечтали о Technics).
Пока по телевизору завывала хабалка Пугачёва, нам, старшим школьникам, снёс представление о звукозаписи диск Dark Side of The Moon, а точнее – именно Money с её звенящими монетами и вступлением на басу Роджера Уотерса. И не пытайтесь это слушать на своих айфончиках – будет профанация. Так называемый прогресс убил великое искусство звукозаписи.
Ну и конечно, соло Дэвида Гилмора в Money остаётся на 63-м месте в списке «величайших гитарных». На самодельной Lewis Guitar. Но мы-то, понятно, мечтали о Gibson Les Paul.
Потом, по мере выхода всё новых альбомов Pink Floyd, стало понятно, что Гилмор играет примерно одно и то же, с типичным для себя набором приёмчиков. Везде – от Shine On You Crazy Diamond до Comfortably Numb – эти пафосные длинные бенды-подтяжки, сводящие с ума чайников. Но если он привлёк своей игрой к изучению гитары поколения молодых людей – ну и прекрасно, ну и ладушки.
Dark Side of The Moon был «концептуальным альбомом», что-то вроде «Сержанта Пеппера» для нового поколения. Но виделся уже тогда набором технических, довольно формальных выкрутасов, которые мы с восторгом воспринимали, как туземцы – бусики.
Тем не менее в нём была одна великая песня – правда, без слов – Great Gig in the Sky голосом певицы каверов из Лондона Клэр Торри. И с этого альбома началась реальная слава группы Pink Floyd, потому что такую поп-психоделику могли понять даже неграмотные.
То, что они делали с самого начала своей карьеры, – это другое. Потому что на первом альбоме 1967 года и лидер был другой, и музыка – конкретный британский психодел.
Журнал «Ровесник» обозвал альбом «Трубач у врат зари», не подозревая, что piper – это бог Пан на дудочке, не зная, что это вообще из «Ветра в ивах», детской книжки. Любимой книжки Сида Баррета – тяжёлого торчка, который в альбоме придумал примерно всё, который поёт и дико играет на гитаре. Никакого Гилмора тогда не было. Зато был басист Роджер Уотерс и Рик Райт на итальянских клавишах Farfisa, от которых до сих пор сносит крышу даже Arctic Monkeys.
Тогда же стало понятно, что лидер Баррет совсем отъезжает и на концертах не может сыграть ни одной ноты, поэтому взяли второго гитариста. Баррет продолжал писать свои безумные песни, пока не умер.
Первые эксперименты повлияли на развитие знаменитой кентерберийской сцены, в частности Soft Machine. А потом и на берлинскую электронную сцену – Ash Ra Tempel (и Клауса Шульце), Tangerine Dream. Впрочем, и на дюссельдорфскую тоже – группы Сan, Neu! и так далее.
Но на тех, кто был знаком с реальными предшественниками – Джоном Кейджем, Карлхайнцем Штокхаузеном, Терри Райли, творчество Pink Floyd не могло произвести никакого впечатления. Эксперименты для лондонской студенческой среды из числа технарей и инженеров.
На втором диске A Saucerful of Secrets ещё были песни Баррета, которого убрали из команды, но это уже был переходный альбом – от наркотического бреда в «космический рок» (типа Set the Controls for the Heart of the Sun). Уже тогда сформировались характерные для команды решения – гармонии, аранжировки, мелодии, которые будут потом повторяться из альбома в альбом. В принципе, PF всю жизнь пишет одну длинную песню.
Диск More 1969 года – саундтрек к фильму Барбета Шредера про хиппи – прояснил, в какой именно области группа могла бы быть кстати. В кино. Наверное, поэтому гигантомания двойного диска The Wall так плавно слилась с фильмом Алана Паркера в своё время. И была наша судьба слушать двенадцатиминутные прогоны с альбома Atom Heart Mother (чуете, откуда Atomic Mother у нас?), но они потихоньку сползали в более попсовое русло.
Какие-то попытки сменить колею – отличные треки Wish You Were Here, Shine on You Crazy Diamond (про того же самого Сида Барретта) – в карьере группы редки. А с альбома 1983 года Final Cut до 2014-го Endless River слушать особо нечего. Зато группа давала помпезные шоу, которые любители почитают за стандарт настоящего рок-концерта.
Собственно, Final Cut для Роджера Уотерса стал концом группы, и он вышел из проекта. С тех пор Уотерс как классический английский левак поддерживает Палестину, не любит Израиль, охотно общается с русскими СМИ.
Среди моих то ли пятисот, то ли шестисот винилов нет ни одного диска Pink Floyd. Не слушаю.
